Даниэль

В эту жжшечку мне уже страшно заглядывать, поэтому я решил переехать в другую. dani_el_gato 
Как и здесь, там не будет ничего особо содержательного, а будет то, что приходит мне в голову. 

Выловлено у ближних, из неведомых источников, дабы троллить фарисеев...

...
Инициация, как "колодец Святого Патрика"- погружение в бездну, головокружение неизвестного, внезапное пробуждение, оживание. А до того, как ты делаешь этот шаг прочь от книг и людей, ты вчитываешься в исчезающие буквы "Лунного евангелия":

Ночь. На улице стоят два человека."Чему вы улыбаетесь?" - спрашивает один другого."Да вот, любуюсь Луной.""Чем любуетесь?" "Луной", - человек показывает на Луну пальцем, но его собеседник даже не поднимает головы. "Какой Луной?" - спрашивает он. "Да вот же она, - удивляется человек, - прямо перед вами, жёлтая такая. "Жёлтая?! О Боже! Надо кому-нибудь рассказать!"

Через полчаса вокруг человека собирается толпа. "Учитель, расскажи нам о Луне", - робко просит делегат от толпы."Какого черта тут рассказывать? - горячится человек. -Поднимите головы и всё увидите сами."Кто-то, не отрывая от человека преданных глаз, торопливо пишет в своем блокноте: "Стоит лишь поднять голову, и взору откроется луна, жёлтый круг на фоне черного неба..."

"Ты чего это пишешь?"- настороженно спрашивает человек."Кто-то должен сохранить учение для потомков, а если не я, то кто?" "Какое, к чёрту, учение?! Просто подыми голову!!!"- орет человек

"Поднять голову - не сложно, а просто..." - вновь начинает строчить новоявленный евангелист, но человек бьёт его снизу кулаком в подбородок и перед глазами пишущего мелькает желтое пятно.
"Что это было, Учитель???"
"Луна."
"Боже, я увидел Луну. Я увидел Луну! Луну!!!"

"Он увидел Луну", - волнуется толпа и начинает водить вокруг потирающего подбородок луновидца хоровод. Человек, между тем, машет на всё это дело рукой и уходит прочь, любуясь полнолунием...

Через две тысячи лет кто-то читает лунное евангелие и тяжело вздыхает. "А толку-то, - думает он. - В те времена Учитель был рядом и всегда мог дать тебе по зубам в нужный момент. Некоторые, правда, утверждают,что одной книги достаточно и что они собственными глазами видят Луну каждую ночь, но кому можно верить в наше время? А, может, и вообще сказки все это, вот чего я вам скажу..."

Оказывается, существует комикс "Сталин vs Гитлер", с файерболлами и валькириями...
www.comics.aha.ru/rus/stalin/1.html

( Краткое содержание )

Но это ещё ерунда. Оказывается, есть японская манга по Mein Kampf...

Тем временем, появился фильм про братство прерафаэлитов под названием "Desperate Romantics"/"Отчаянные романтики" (6 серий). Вопреки опасениям, получился очень динамичный, полный жизни и вдохновляющий фильм, который обрадует поклонников прерафаэлитов. Главгерои - Данте Габриэль Россетти, Холман Хант и Джон Милле, которые были основателями Братства. Все трое в фильме просто очаровательны. Также там есть художник Джон Раскин, периодически мелькает оч-чень хитрый Чарли Диккенс, а к пятой серии появляются крайне фактурные Уильям Моррис и Эдвард Бёрн-Джонс, чем-то напоминающие Траляля и Труляля. Кроме того, там присутствует юмор, много порочных женщин, много лауданума, много страсти, весёлые попойки и богемная жизнь. Некоторые фразы особенно доставляют. "Impotence is our own hope!" "Oh let's make it our motto!"

Кадры из фильма:

( Смотреть )

Холман Хант вернулся с Востока...



( Смотреть )

Болтали мы тут и подметили, что после длинного словоблудия об устройстве мироздания обычно чувствуешь себя как будто после чудовищной попойки, когда наутро с ужасом вспоминаешь, что плясал на столе, предлагал всем окружающим поехать в нумера и просадил все деньги. Примерно этим мы недавно и занимались (словесными оргиями то бишь). Давно я не говорил столько слов за один день. В т.ч. тогда мы затронули тему странных странных механизмов восприятия.

Вот интересно, откуда у человека берётся чувство отвращения? Оно не продиктовано ни подсознательным чувством опасности, ни рациональной необходимостью, и лишь в самой незначительной степени - воспитанием. В среднем у всего человеческого вида есть в этой теме общие пункты. Как правило, это разная неприятная и чуждая органика: насекомые, черви, медузы, жуки-пауки, в меньшей степени рыбы, крысы, земноводные. Млекопитающие и птицы, как более близкие и понятные существа, неприязни обычно не вызывают. Похоже, отвращение к насекомым завязано на некой естественной глубинной ксенофобии, неприязни к чуждой, немыслимой нам жизни... которую нельзя измерить, которая никак не сопоставима с нашей и которая не годится для принятия внутрь (отсылка прежде всего к пищевой цепочке, но не только). По-видимому, это глубокая асинхрония с объектом, проявляемая как чувство отторжения. Другой более-менее общий пункт — неприязнь к различным телесным секрециям и гнили. Со вторым в принципе ясно — здесь наверняка задействованы дремучие пищевые мотивы...

Самое интересное - это личные фобии. Не думаю, что все они имеют корни в детских психических травмах: некоторые просто необъяснимы. Я, к примеру, являюсь обладателем большого количества разнообразных мелких фобий, особенно много их было в детстве. В детстве лет до десяти я был невероятно брезглив. Ни при каких обстоятельствах я был не способен отпить из чашки, из которой кто-то пил до меня (чужие слюни!), прикосновения окружающих были мне невыносимы, взять кого-то за руку было противно. Лет в пять, помнится, было особенное обострение: около двух месяцев я вообще ни к каким предметам старался не прикасаться, все поверхности казались мне неприятными и навязчивыми. Большая часть пищи также вызывала у меня крайнее отвращение — особенно молочные продукты и мясо. Притом мои родители вовсе не были помешаны на чистоте или еде и никогда ничего мне не навязывали - напротив, моё поведение пугало их.
К слову, и сейчас многие рядовые осязательные ощущения кажутся мне неприятными.

Сейчас, конечно, дела обстоят намного лучше. Червяков, прикосновения посторонних и молочные продукты я по-прежнему не выношу, но мясо стал употреблять впоследствии, и в общественном транспорте езжу уже нормально. В общем-то, нет фобий, которые могли бы всерьёз помешать мне. Зато всё равно есть множество вещей, вызывающих мой ужас. В число их входят самые разнообразные органические формации и процессы, о коих речь будет ниже, а также большой спектр форм, звуков, запахов и предметов сложных для описания, а иногда и просто навязчивое существование вещей.
Или вот, скажем, еда: это засовывание в себя совершенно постороннего предмета, который через несколько часов ассимилируется, расходится по кровеносным сосудам и становится частью тебя. Почти как акт любви. Именно поэтому о еде лучше не задумываться.

Как-то раз лет в 12 я увидел предмет, оставивший сильное впечатление в моей памяти. На подоконнике у маман долго стояло какое-то небольшое растение, и однажды она решила пересадить его в горшочек побольше. Вынутое растение являло собой зрелище неожиданно омерзительное. Оно пробрало меня до оцепенения: там почти не было земли, только судорожно сплетённые корни. Клубок разросшихся корней в точности повторял форму горшка, включая выбоины и замысловатые узоры. Ничего отвратней я в жизни не видел.

Нельзя в точности сказать, что именно меня поразило, но скорее всего, просто жизнь. Я очень люблю животных и растения, но речь будет не об этом. Идеологически я вовсе не против всех описанных явлений. Я просто на них не рассчитан. Буйство органической жизни меня отвращает. Далеко не во всех разновидностях, конечно, и только если её слишком много. Но когда я вижу любой избыток - будь то люди, звери, растения существа подводного мира или насекомые, всё это кишащее, пульсирующее, делящееся, бьющееся, тёплое, тёмное, влажное, сокращения и спазмы жизни в бесконечном многообразии форм - меня передёргивает. То же касается беременных женщин и новорождённых младенцев, они просто омерзительны.

Для всех видов у меня разные планки. Чем мельче разнообразие организмов и чем больше приведённых характеристик содержит явление, тем оно противней, как правило. Отдельно взятый червячок или медуза меня не пугают - конечно, пока я не начну задумываться о той пульсирующей тёмной силе, что поддерживает их жизнь в этой форме — и мою. Не могу поверить, что кому-то эта сила не кажется вызывающей ужас. Впрочем, я знаю, что она такое, и чтобы овладеть своей долей, нужно её полюбить.
Откуда люди берут повседневный героизм существования?

Послушаю и про ваши предметы отвращения... (в особенности из области физического )

Это внушает.

Не ходил ли кто-либо из моих френдов в Сантьяго-де-Компостелла?

P.S. Всё, я решил, я поеду!!!

Во-первых, я был волшебником на королевской службе по имени Рейневан. Во-вторых, будучи человеком, вместе с этим я являлся котом. В-третьих, я умел летать, а на мои рукава были нашиты чёрные свастики. И данное умение летать как раз-таки активно на королевской службе использовалось. И вот я распутывал какой-то военный заговор, как обычно, куча трэша и перестрелок. Однажды я влетел в окно огромной башни-отеля, где жил мой старый знакомый - танцор из "Ночного Портье", который в эти недели готовился стать священником. Я пришёл повидаться, попрощаться, ну и просто потому что мимо пролетал. Он горячо признавался мне в любви, называл меня "дорогой", всё говорил - уходи быстрее, иначе я не смогу тебя отпустить! - и напоследок, наплевав на сан священника, даже не удержался от поцелуя - перед тем, как я прыгнул в окно. Вообще-то, этот актёр не в моём вкусе чуть более, чем полностью, и я даже не помню как он выглядит, но вероятно, моё подсознание знает обо мне что-то такое, чего не знаю я.
В полёте выяснилось, что этот предатель подмешал в вино некую субстанцию, лишившую меня способности летать - и его признания лишь отвлекли моё внимание. Пришлось зацепиться за чей-то балкон, залезть внутрь и пойти пешком.
А далее ах, меня посетило жесточайшее лингвистическое озарение, практически как Менделеева его таблица. Дело в том, что на каком-то этапе продвижения на меня напала механическая условно-женская фигура, сверкающая белой эмалью. Она двигалась быстро и безжалостно, стреляла с большой точностью. Но я умудрился её поломать, и далее она волочилась за мной с обнажёнными внутренностями, шелестя проводами и позвякивая вываливающимися микросхемами. По пути она пыталась привлечь моё внимание различными трюками, и тогда из неё развернулось несколько бумажных свитков. На них моим почерком была написана универсальная тайная грамматика, применяющаяся только адептами хаоса. Написано было всё очень подробно, но я, будучи поглощён выбиванием пружинок из металлической фигуры, успел заметить только одну вещь: там было три невозможных времени глагола.
Увы, я уже забыл их названия, и не столь сведущ в этой теме, чтобы воспроизвести их заново, но кажется, там был Continuous Imperative, в том числе даже Past Perfect Continuous в императиве (страшно представить), и ещё какие-то жуткие комбинации прошедшего будущего, несбывшегося настоящего и возвращающегося прошлого. Всё очень обоснованно, с примерами, грамматическими и метафизическими комментариями. Вот надо ж было так...

Опять приснилось, что моя мать хочет меня убить. Очередная вариация сюжета, знакомого мне с детства... Сначала был костёл, где бесформенная тётка чего-то визгливо от меня допытывалась. От всех подобных ей исходила угроза. Потом я вернулся домой из путешествия, а консьержка меня не пускала, объясняя, что всё равно мою дверь заклинило и я не смогу её открыть, поэтому в мою квартиру нельзя попасть, а раз так, то и впускать в подъезд меня незачем. Она растягивала губы, двигавшиеся механически, и мелко водила глазами. Я уже хотел залезть в окно по трубе, но тут подвернулись какие-то мальчишки и провели меня внутрь под предлогом, что я их гость. Консьержка не могла ничего поделать против правил, смотрела на нас с ненавистью и шипела.

В подъезде отсутствовали фрагменты лестницы (по словам детей - консьержка разобрала её за неуплату), провалы между первым и вторым этажом можно было преодолеть только прыжками. Дети помогли открыть дверь. Квартира пахнула вязкой тишиной, мне было страшно, я громко звал свою мать, которая здесь жила. Позади огромных чёрных зеркал появилось какое-то движение. По библиотеке пробежала обнажённая девушка в крови, с растерянным выражением. Далее слышались неясные крики. Я побрёл по комнатам в поисках маман. Она стояла в коридоре в проходе, и я заметил, что она широко улыбается. В отчаянии спросил что-то вроде: "Ты уже видела девушку в библиотеке?" уже догадавшись, что маман только что убила её. "Даааа, мы уже познакомились! А вот и ручка её!" И затрясла отгрызенной у девушки рукой, содрогаясь в птичьем хохоте. Потом лицо её исказила ненависть, и она двинулась на меня, вопя проклятия. Я метнулся в подъезд и соскользнул в провал, повиснув на перилах; она яростно прыгала по остаткам лестницы, размахивая отрезанной рукой, и пыталась сорвать мои руки с перил бутылкой с отбитым дном.
Ну, всё как обычно: враждебность распоясавшшихся кухонных тёток, к которым у меня фобия ещё с рождения, их антагонисты - дети-помощники, мать-убийца и всякая хтонь... мда...

Ходил вчера послушать Alta Capella, которые играли в Итальянском дворике среди ренессансных статуй и готических табернаклей.
Пока мы бродили по зданию, мы поняли, что нас здесь все ненавидят. Стоило чуть-чуть задеть верёвочку ограждения или колонну, как сражу же подбегала музейная бабушка с воплем: «Руками не трогать! Это же экспонатЪ!!». А какие-то девицы рядом стояли, совершенно спокойно опираясь на эту колонну, и им никто не сказал. И программку мы пытались добыть тоже тщетно. Вообще-то я заметил ещё снаружи, что дело здесь нечисто. Когда я всего-то обратился с вопросом к большой даме в шубе, которая до этого спокойно стояла в очереди, она, смотря на меня, начала бессмысленно улыбаться, как-то странно квохтать, клонясь при этом вперёд и раскачиваясь, и с этими невнятными, но радостными звуками выбежала из очереди на 10 метров. Странно...
Понравилась там сцена распятия XV в. По обе руки от Спасителя стоят Дева Мария и св. Иоанн, «попирающие стопами иудейство и язычество», каковые изображены в антропоморфном виде. Понравился, в частности, св. Иоанн, который стоит на скорчившемся иудее, манерно прикасаясь к щеке с выражением на лице: «ах извините, какая жалость». Ещё понравился бронзовый кондотьер, стоявший рядом с нами. Дирижёр, кстати, предупредил зал, что статуи могут ожить, потому что музыку этих времён они как раз и застали и это будет неудивительно.
Звучали траурные произведения 14-16 в. в жанре деплорасьон. Не знаю, почему многие выбирались из сидений и уходили, шушрша пакетами, может, у них нет специального органа для восприятия этой музыки. Очень порадовал А.Немзер, контр-тенор, из-за которого я по большому счёту и пришёл. До того я уже слышал Немзера, и в частности пёрселловскую Death, которая в его исполнении звучала без надрыва и смертной скорби, а как-то даже вальяжно (хотя, наверное, я просто наслушался Клауса Номи)), к тому же в сочетании с котообразной внешностью и мягким голосом ^_^ ... В конце зазвучал как раз-таки Пёрселл, вполне уже барочный и очень мною любимый, но (время было позднее) на последней минуте гармонию внезапно нарушил дребезжащий музейный звонок! Я совсем не эмоциональный человек, но именно в таких ситуациях мне становится отвратно горестно. Когда погружаешься во что-то красивое, внезапное внешнее вторжение в это что-то, пусть даже абсолютно стихийное и непреднамеренное, подсознательно воспринимается как личное оскорбление. Дослушав дребезжание, музыканты спокойно доиграли начатое и вообще обошлось без жертв.
Ещё в понедельник предвидится барочный концерт... И тоже, кстати, с Немзером...